Raimon (raimon_) wrote in spain_37,
Raimon
raimon_
spain_37

Предуведомление к правилам и боевые правила

Данные два текста желательно читать подряд, так их и выкладываю
Данная редакция не является окончательной- возможны некоторые изменения

Необходимое, хоть и занудное предуведомление к сборнику текстов, в дальнейшем именуемому «Правила».
 
Здесь мог бы быть эпиграф.
 
 Мастера заранее предчувствуют ехидно-возмущённое: «Разве это правила! Сплошные дыры и баги! Никакого соответствия с реальностью!»
Не надо волноваться. Это не баги – а фичи. : )
«Испания - 37» - приключение не тела, а сознания. Поэтому решения в стиле «пневматика в руках, кулуарка в рукаве, сертификаты в кармане» на нашей игре бессмысленны.
«Нельзя уйти от ареста по крышам, отстреливаясь из верного парабеллума!» - Да, невозможно. Не только потому, что в реальной истории так не случалось. Мастера не хотят держать в игре скучающий бОльшую часть времени комендантский взвод/арестную команду.
«Из-за кустов нельзя перестрелять противника». Да, нельзя. И это не недостаток, а точность моделирования.
«Взвод не может ворваться в город на плечах отступающего врага!». Да. Не может. И это очевидно. : )
«И как здесь победить?!». Никак. Такими методами – никак. Победа и поражение здесь вообще лежат в иной плоскости.
«Это мастерский произвол! Сюжетный паровоз!». Да, произвол. Нет, не паровоз. Мы не представляем себе, ЧТО произойдёт. Мы хорошо представляем себе, чего НЕ МОЖЕТ произойти. (например, массированное наступление с уничтожением представителей одной из сторон – у нас лишь маленький эпизод Гражданской войны).
«Так на исход войны действия персонажей не влияют?!». Нет. Исход известен и мастерам и игрокам. Он неизвестен персонажам. Как никому неизвестны судьбы персонажей. В истории они не отражены, бОльшей частью.
 
Если Вас это не испугало – Добро Пожаловать!

Правдивое повествование о боевых взаимодействиях в трех частях с прологом и эпилогом.
                                                                                   версия 1.3
Пролог, в котором авторы предуведомляют читателя о том, с чем ему придется столкнуться в нашем повествовании.
 
Поскольку действие происходит на фоне Гражданской войны, мы смирились с неизбежностью этих правил.
Постараемся быть милосердными к читателю, а посему краткими. Ибо, как сказал дон Диего Филиппе Альварес, во время приснопамятной пирушки в Бируэге, когда две недели гуляли на свадьбе его дочери, Хоситы Марии Пьетро: «Короче!». Да, бывают такие правила, в которых взыскательный кабальеро не сможет разобраться без армии хитроумных стряпчих, или же, за неимением скудо (как известно, стряпчие златолюбивы и прожорливы), без полного меха молодого вина,. Мы же попытаемся занять читателя не больше, чем нужно для того, чтобы не торопясь выпить свой вечерний бокал кьянти.
 
Часть первая, в которой говорится о видах допущенного на игру оружия, его свойствах и качествах. Также вскользь задевается вопрос о доспехе и приводится глубокомысленное высказывание дона Рамона Хосе Пуэбло о допустимом.
 
На нашей игре допустимо оружие, произведенное в далекой стране Чина, а точнее только те его виды, которые наш алькальд допускает к продаже даже детям – то есть так называемая «китайщина обыкновенная» на языке простонародья, или, как называет ее в своем трактате об оружии брат Бенедикт из обители Сан-Теодоро – «china vulgaris». Также допустимо оружие, производящее исключительно шумовой эффект: пистонные и стартовые пистолеты и револьверы. Встречаются также и громкогремящие петарды из тех, что описаны в популярном бульварном романе «Корсары с 1 по 6». Желательно, чтобы привезенное оружие отвечало эстетике эпохи.
Холодное оружие: навахи и кинжалы – допускаются, если их рабочая часть выполнена из резины или дерева, или как говорил один подпивший летчик из Ла-Пальмы: “NO Dural, amigos!”
Обязательным является наличие с собой доспеха: пластмассовых очков, прикрывающих глаза. Ношение их предполагается только во фронтовых условиях.
Славный же дон Рамон Хосе Пуэбло из Саламанки справедливо заметил: «А если что-то покажется нам недопустимым, то мы этого и не допустим – упомянуто о том в трактате или не упомянуто».
 
Часть вторая, в которой говорится о том, где и какое оружие может быть применимо, а также о вреде, которое способно оное принести кабальеро (и, увы, поразить прекрасных дам оно, зловредное, тоже способно!), о печальной участи певцов и поэтов, столь всеобъемлющей, что избежать ее не способны даже и лица духовного звания. Также приводятся слова ученого мавританца Абу ибн Муравади своему сыну, вернувшемуся из Кадиса в Барселону после трех лет странствий. Пара слов здесь говорится и о пользе докторов и христианского милосердия.
 
«Знайте же, и не говорите, что не слышали!» – как говорил старый кади своим единоверцам до того, как крестоносное и благочестивое воинство очистило земли Испании от мавров.
Никакое оружие, кроме разве производящих исключительно шумовой эффект: пистонных и стартовых пистолетов и револьверов, недопустимо в городках и монастырях нашей прекрасной провинции! Владение этими во всех смыслах замечательными и смертоносными порождениями человеческого разума (и, воистину, сам враг рода человеческого стоял за плечом у их создателей) допустимо только для очень ограниченного круга персонажей. Стреляет это оружие зачастую только в руках владельца, попадает всегда и в любую точку тела на выбор.
Прочее оружие (включая петарды) используется ТОЛЬКО на фронте. При попытке использовать его в городках и монастырях происходит саморанение стрелявшего без иных последствий.
Печальные же последствия использования оружия таковы:
Действие шумового оружия определяется исключительно волей владельца. После выстрела тот, в кого стреляли – падает и получает несмертельное ранение. Это влечёт за собой потерю возможности: передвигаться иначе как ползком. После того как пораженный упал, ему в игровой форме могут быть сообщены последствия выстрела ("похоже я прострелил ему руку", например).
После подхода к лежащему раненому, его можно дострелить - второй шумовой выстрел навеки уведет его из мира живых.
Можно также не добивать раненого а просто бросить умирать - потеря крови через 20 минут и так приведет его к смерти, если кто-нибудь из добрых самаритян не сделает ему перевязку (продлит жизнь еще на 30 минут) и не доставит беднягу в госпиталь для дальнейшего лечения
Остальное стрелковое оружие наносит смертельное или несмертельное воздействие. К возможно смертельным поражениям относятся поражения в корпус и в голову. Остальные приводят к «дисфункции пораженного органа», как мудрено писал в своем справочнике по военно-полевой медицине доктор Альфред Штоппенклаусер.
Петарды в военных действиях играют роль только как часть военных машин и амуниции.
Не стоит испанцам забывать и слова, сказанные ученым мавританцем Абу ибн Муравади своему сыну, вернувшемуся из Кадиса в Барселону после трех лет странствий: «А не потерял ли ты свою наваху?» То есть, излюбленное оружие кабальеро – наваха и кинжал тоже способны причинить урон. Более того, это оружие одинаково эффективно как на фронте, так и в тылу.
Если благородного кабальеро, простолюдина или (не дай Бог) даму, а то и особу духовного звания ранили – обо всех последствиях такого жестокого деяния могут узнать они в госпитале, если найдутся добрые души, которые их туда доставят, или если хватит у них сил добраться туда самостоятельно.
Что касается лжецов, уверяющих что они заговорены, и пули всегда пролетают мимо них, а также безумцев, кричащих : «Ну я попал, я же попал!» и добавляющих после того еще много малопонятных слов – то господь им судья, и будет им уготован рано или поздно суд людской или суд небесный.
Плачь, Испания! Ибо нет различия для пули, снаряда и бомбы – поразят ли они певца и поэта, благородную донну или умудренного сединами святого отца. Даже для монахов в их обителях нет спасения. Все смертны.
 
Часть третья, в которой говорится о кабальеро и прочих, о должности и личности, о безымянных героях, о необходимости следования приказам вышестоящих и о тяжких буднях войны. Приводятся также развернутая цитата из воинского устава и выдержки из пространных рассуждений одного ломбардского еврея, изумившегося после прочтения в газетах репортажей с Соммы и Ипра, да так и не пришедшего с тех пор в себя окончательно.
 
«Армия – это дисциплина!» - отметил доблестный Баярд, предлагая маврам сражаться с ним по одному. Поэтому и мы скажем пару слов о том, как мужественные защитники Республики и доблестные сторонники Национального Фронта сокращают друг другу время пребывания на прекрасной, хоть и грешной, земле.
В отличие от какого-нибудь Мадрида, где по ночам носятся по улицам машины, несущие смерть, где перестрелки между сторонниками различных правительственных точек зрения происходят в прямом эфире радио, у нас до домов обывателей доносится только дальняя канонада фронта. Да и то не всегда, поскольку: «Война – войной, а сиеста по расписанию» - как сказал один благочестивый рыцарь, сонно зарубая последнего сарацина из той сотни, что помешала его законному отдыху.
Боевые действия на фронте происходят в соответствии с приказами командования. Любая самостоятельная активность не приводит к каким-либо последствиям. Хвастуну, утверждающему, что он во главе своего взвода захватил вражеские позиции, и, развивая наступление, вошел во вражеский город – никто не поверит. Скорее всего, остаток дней он проведет в «желтом доме».
…………………………………..
…………………………………..
…………………………………..
В отличие от старых добрых времен, современная война не смотрит на благородство или низость происхождения. Артиллерист и пилот даже не видят тех, кто отправится на тот свет по их милости. Поэтому при боевых взаимодействиях на фронте с противником имеет дело не личность (персонаж) а должность (функция). Таким образом, вырезавшие караул враги убивают не дона Хорхе Санчеса, или там Самуэля Лившица, а двух безымянных героев Гражданской войны. Несомненно, у них есть родственники или друзья, и, несомненно, кто-нибудь донесет до них печальную весть о потере.
Применительно к боевым взаимодействиям на фронте действуют, как сказано в уставе, следующие правила:
1. Последствия имеют только события, происходящие в границах фронтовой зоны.
2. Любая из сторон начинает атаку (наступление) только на основании письменного приказа командования и в рамках, оговоренных в этом приказе. Каждое отдельное наступление рассматривается как отдельный боевой эпизод.
3. Покинуть границу фронтовой зоны персонаж может только в случае дезертирства или по приказу командира.
4. При боевом взаимодействии с противником действует принцип деперсонификации и масштабирования: то есть попадание в любую часть тела приводит к смерти одного деперсонифицированного бойца. На фронте игрок может представлять, как одного деперсонифицированного бойца, так и подразделение (отделение или взвод). В случае попадания в игрока, отыгрывающего «отдельного бойца», боец считается убитым, игрок прекращает боевое взаимодействие в рамках данного эпизода, его персонаж получает ранение неизвестной степени тяжести, и нуждается в медицинской помощи.
5. В случае, если игрок представляет из себя подразделение, попадание в него приводит к потере одного из членов подразделения. После этого игрок отходит на 10 шагов назад и снова вступает в боевое взаимодействие, и так до потери последнего из бойцов подразделения. После этого делает то же, что и игрок в п.4. Если по результатам боевого эпизода потеряно менее трёх бойцов подразделения, персонаж остается полностью цел и невредим. Если потеряно от трёх до пяти включительно – персонаж лнгко ранен, нуждается в медицинской помощи, без которой его смерть наступит через час – от потери крови. Если потеряно от шести до восьми бойцов – персонаж случайными осколками получил тяжёлое ранение. Не в состоянии самостоятельно покинуть поле боя, нуждается в госпитализации. В случае потери 9-ти или 10-ти бойцов подразделения, персонаж под ураганным огнём противника получает тяжёлую контузию, теряет сознание, может быть вынесен с поля боя с последующей госпитализацией. Оставленный отступающими войсками на поле боя тяжелораненный или контуженный может быть пленён противником.
6. По результатам каждого боевого эпизода, мастером ведется подсчет потерь. Преследование отступающих за линию фронта частей невозможно. Возвращение отступивших подразделений на поле боя – не происходит. Такие «деморализованные» взводы и отделения нуждаются в особенном внимании со стороны командования.
 
Оставим устав, и напомним вам слова одного почтенного ломбардского еврея, сказанные им после прочтения в газетах репортажей с Соммы и Ипра. «Пулеметы, газ, пятьдесят тысяч убитых только за один день… Земля намокла от крови… Пусть я сойду с ума, а мир, наконец, выздоровеет!». Небо услышало последнюю фразу бедного еврея, но, увы, только первую ее половину. Смертоносное оружие по-прежнему появляется и совершенствуется. И коли захотите вы, кабальеро, в ослеплении своем, сделать и привезти такое оружие, то обратитесь вы к нам и мы согласуем возможность и условия применения оного. Только учтите местность у нас гористая – танкам здесь точно не пройти.
Повествование наше плавно подходит к концу, и последние несколько слов хотелось сказать о делах тайных, но… Путь лучше тайные дела остаются тайными, и знают о них лишь те, кого зовут мастерами таких дел, другим же и знать о том незачем.
 
Эпилог, в котором авторы благодарят терпеливого читателя и вспоминают о главном.
 
Кьянти давно допит, и нам остается только поблагодарить терпеливого читателя. Поблагодарить и напомнить ему, что сколько бы не свистели пули, как бы не стучал в висках азарт атаки, как бы не было приятно держать в руке тяжелый револьвер – никогда, нигде и ни для кого это не будет главным. Главным всегда остается человек
 
 
Дополнения переводчика на полях:
 Первое дополнение
В первоначальном тексте, судя по всему, присутствует лакуна, описывающая действия хранящих покой власти и граждан патрулей. Лицо, носящее повязку патруля, олицетворяет собой полный патруль, состоящий из трёх-пяти человек. При прозвучавшей команде: «Стой! Патруль!» - гражданин теряет способность к сопротивлению, бегству и враждебным действиям, будучи окружён направленными на него винтовками с примкнутыми штыками… Разумеется, что, услышавший такой окрик с дальнего конца улицы, гражданин, вне зависимости от чистоты совести, сочтёт благоразумным скрыться из пределов видимости патруля. Услышавши же это доброжелательное приветствие рядом с собой, всякий сочтёт за благо остановиться, не доводя свою судьбу до летальной попытки к бегству. («Рядом» - судя по принятым в древности условностям, составляет порядка 5 метров).
 
Второе дополнение.
В ранних списках данного текста имеются достаточно подробные наставления, изложенные на «кухонной» латыни, для высших офицеров. В данной редакции они опущены.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment